С рассеянным чувством я пошёл к киоску, но для этого преодолел сперва пустой пешеходный переход. И стоял я возле и вглядывался в даль дорожной незаполненной автомобилями жилы. Крошечные фигурки людей не суетливо показывались и исчезали в знойном тумане майской поднимающейся до пояса пыли. Я ждал проявления действенного ответа, но в голове моей селилось и крепло лишь некоторое тревожное на всё готовое занудство души.
Неудобство плащёвки из которой сделаны мои рыночные штаны весь рабочий день тревожило обидчивую и плаксивую натуру поэта. Я следил за ощущениями от каждого внутреннего шва штанин и понимал, что вновь со всей скорости несусь во вмятину экспериментального тупика. Из подземного перехода с нужной мне стороны я вышел на остановку и повис под самым солнцем в ожидании маршрутки. Когда маршрутка направляется через Старый Мост я люблю выйти на остановке 'Брест' и дворами, мимо школы и садиков идти среди зелени в одиночестве домой. Теперь писать останавливает напрягающая усталость. Засов грудной клетки норовит сорваться с петель и приоткрыть внешние входные воротца в сердце. Сдобренное уникальной кровью сердце стучит ровно в такт улетающей стрелке подвешенных над концентрационным входом часов. Чья-то карета мигом влетела в ворота и исчезла в узком, но подходящем туннеле. Разрозненные клочки общего холста подлетали от удара ветра о тротуар и стелились новой картинкой под стеклом чистейшей лужи. Люди просто блуждали за забором, повесив маленькие кукольные головы и не обращаясь к соседям за помощью толкались плечами, чтобы поближе пробиться к украшенной мазками луже. Безразличие и новые круги под усохшими глазами делали людей знаменитыми. Вот-вот и соберутся в удивительной задумке отбросы из непереработанной бессонной влаги. Сесть по зонтиком лампы и пододвинув чистый лист бумаги уронить кровавую капельку из носа в центр листа. Всмотреться. Вдуматься. Вдохнуть ртом карандашный воздух спальни. За окнами города припарковалась шикарная лунного цвета ночь. Я слышал, как где-то агрессивно лаял бездомный привокзальный пёс. Женщина сложного поведения с огненным взглядом прошлась мимо спортивного магазина и пропала над входом в парикмахерскую. Попрошайка с прищуренным левым глазом переходил от одной дающей руки к другой -- вдвойне дающей. А в парке устроившись под солнечной плиткой шоколада загорали травяные фиалковые девицы. Маленькие засахаренные губки поочерёдно сжимали соломинку пустой бутылки из-под кокакольной священной воды. Подброшенный ввысь букет из цветочного опиума задержался в небе и человек, который умело словил кайф стал победителем. Ранний подъём был вовсе необязателен, но человек уже даже и не пытался усыпить себя пустыми уговорами. Солнце прозорливо освещало стойку с электрогитарой, так что человеку при этом намёке хотелось побыстрее встать и задержаться в отчаянном аккорде струнного перебора. Холодный дневной ветер держал тело в напряжённой позе обороняющегося бойца, который не желает быть поверженным птенцом в пробирке для умалишённых зародышей дня. Все коллеги клевали носом показательные циферки разбросанные зёрнышками на экране замониторенной тоски. Новости без ограничений на возраст завлекали в свой округ неподготовленные умственно отстающие частицы лучевой трубки.