>>> Pre-Scriptum. люди! никогда не давайте мне "на погляд" ваши стихи. особенно ежли первозданный их вид вам импонирует и вы не намерены его менять. а уж если намерены - тем паче не вопрошайте моего мнения, как лучше! *каецо* очевидно, в прошлой жизни я был корректором, и не сказать, чтоб очень полит... я ж их вам перепишу. то есть совсем. почти. добросовестно стараясь уложиться в заданный вами ритм и размер. но тем не менее. могу вывернуть наизнанку. что и проделал со стихотворением многотерпеливой Джеки - "Если я любим" . NB! оригинал рекомендую читать прежде моей переделки - а то смыслового расхождения не уловите, а в нём-то вся закавыка. продолжение следует в тексте, плэйкасте и P.S. >>>
Если Страсть "грехопаденьe" - Значит, "согрешим"! Прочь запреты и сомненья, Если я любим. И сольются два желанья, Так нам суждено! На просторах мирозданья Мы теперь - одно.
Пройдена черта отсчёта, Где-то между строк. Ты готова для полёта?... Ждал я, сколько мог! Но взъярились океаны Сладострастных дум - Сердцу пылкому капканы Тщетно ставил ум.
И обратно - нет дороги. Хочешь ли свернуть?... Распахни души чертоги - И счастливой будь; Слово "грех" предай забвенью - К Страсти воспарим! Пусть исчезнут все сомненья, Если я любим.
>>> P.S. как вы, мницо, уже поняли, я безвариантно отверг идею, что страсть - это грех. и соответственно перестишил стихо) сей момент призываю вас, други, к объективности и ответу - чья версия вам милее? уточняю: голосуйте не за форму, но за идею!)) >>>
Небесная бездонница - по осени окрашена Безумными оттенками звенящей синевы... - Любовь писала песенку - тебе, её не знавшему... Чернила опрокинули промчавшиеся львы.
Гнались за ветром северным - и облачными гривами Развеяли мелодию по каплям тишины... Но полон ею - каждый вздох; глаза твои счастливые; Росы хмельные капельки, что с кожи пью - полны...
Прислушайся!...причувствуйся...Губам - мои пусть вспомнятся; Как Песня - исступлённая! - в их жадности звучит... Ей вторит эхо шёпотом - с небес хрустальных звонницы...
Крылат мой лев - но ветр быстрей; летит - а не угонится... Злой ревностью мне вкрадчиво безумье ворожит; И ложе стелет чёрное - неспанница...бессонница...
Ставил свечки я богу инета; И молился ему – до рассвета... И была мне за веру награда – Мэйл прислала моя отрада!
Драгоценные строчки ответа – Целых шесть!))) Это словно комета, Вирт-сверхновая – милого взгляда... Как мне мало для счастья надо!)))
А пока – помоги мне, боже! Бесит дней-без-тебя увечность... Репетирую – не без дрожи,
Глядя в звёздного неба млечность – Как шепну тебе чуть попозже: «Я хочу разделить с тобой вечность!..»
>>> P.S. между совсем прочим, слившееся в Лету (или всётки в Осень?... а, неважно) 30-ое сентября, было моим профпраздником! да-да, ибо это День Интернетов в России (а в незалежной - Всеукраинский День Библиотек, что какбэ нам о чём-то тихо говорит. наверное...)) в общем и в частном, мерсиба, вас всех тоже с прошедшим мимо)) однако, именно сия data (вкупе с нежными пинками фрэндов) подвиг_ли меня мну на репост этой виртуальнейшей древности))
P.P.S. а ещё сонетик - первый твиттер грядущей лавины репостинга, look out!))) >>>
Зачем их было разбивать? Мои хрустальные доспехи - Не ложь для низменной потехи; Без кожи трудно выживать...
А дивный панцирь дал мне стать. Ну, почему он стал помехой? И надо ль было разбивать Души хрустальные доспехи?...
Туникой Несса может стать Ненужной правды плащик ветхий; Осколки панциря - в прорехах. Былого принца не признать... А надо ль было разбивать? Мои хрустальные доспехи...
Боже, как больно!... Но как красиво Может израненно плакать душа. Горлом, истерзанным сотнями жал, Звонкие трели выводят на диво.
Стоны растают за сладостью мнимой - Горечь сирены другим не слышна. Больно! Так больно... Но как красиво. Только израненно плачет душа:
"Память! О, память... всё сохранила!" Гордо чеканя русалочкин шаг, Поступью твёрдой пройду по ножам. Встану. Я встану. Иль не по силам?.. Ах, как же больно!... Но как красиво!
Я чувствам ушедшим спою осанну. Единственно-Вечная - исключенье Из сонма прочих, таких стеклянных! Убитых словами... одним сомненьем...
Муранское диво разбить - несложно. (Ударив, закройся от бритв-осколков!) А жалко - склеишь!... И вот он, тот же Фиал, словно прежний. Но только... только...
Где тот эликсир, что был смыслом чаши?... Душа франкенштейна?... Там пусто. Пусто! И Лазарь мёртвый, смердящий страшно. Убитые - вновь не воскреснут чувства.
Я резал пальцы - но, зубы стиснув, Пытался "склеить"... И правлю тризну.
>>> в срочном порядке гармонизируемся!) праздник ушам и душам гарантирован)) лично я днесь обслухался несказанностью аж до того, что виделись мне сны на итальянском))) >>>
>>>...нет тех дней в людской памяти - ибо не было ещё тогда Суетливых. да и новёхонькая летопись юного чистого мира была столь же чиста - всего лишь заглавие и каких-нибудь пара-другая плавных строк-тысячелетий... а может, и сотен тысячелетий. что не суть важно. жить никто не торопился - и часов не считал. не придумали их ещё - за полной ненадобностью... так вот, в те несчётные, незапамятные столетья жил на Земле Паучок - среди прочих немногих её обитателей. потому, видно, и был замечен... а может, и не только поэтому. но давайте уж по порядку. Паучок собою был маленький и не особенно-то и впечатляющий - честно говоря. но ткал он изумительнейшие, несравненные по тонкой, завораживающей красоте паутинки. и восхищались ими все соседи окрест - и Единорог, и Сфинкс, и Грифон, и Океан... а иные приходили полюбоваться - даже с самых дальних Окраин мира. и ткал Паучок свои паутинки день ото дня всё краше. но не красоты их ради - и не ради чужих восторгов. нет. ткал он их - жемчужные, невесомые - для своей любви. для дивной звезды, что щедро лила свой живительный свет на их юную Землю. ибо Паучок был влюблён) в Солнце. ослепительно прекрасное Солнце... и не без взаимности - насколько может быть взаимно Солнце) но каждый день величественно плыло оно в лазорево-бирюзовых волнах небес - и самые нежные, самые тёплые улыбки дарило влюблённому Паучку, перебирая золотыми пальцами его волшебные творенья. день за днём... и они были счастливы - каждый по-своему.
однако всё сильней омрачало счастье Паучка их вынужденное расставанье. каждый, каждый! день... ведь мир их юный так уж был создан. он молил - "останься!" - но звезда всё равно неизменно покидала его, исчезая за горизонтом. закаты окрашивались в светло-багряные тона светлой солнечной печали. и ночами Паучок жаловался юной робкой Луне - на такую невыносимую жестокость. Луна рассеянно вздыхала ему в ответ... у неё были свои сердечные печали. а он устраивался на участливо протянутом ею жасминно-опаловом луче. и ждал. первых проблесков зари - что возвестят новое явление его обожаемого светила...... и так - каждый, каждый! день. тяжко. и он отчаялся. и однажды стал умолять своё Солнце не уходить! - так горько и жалобно - что не вынесло оно и заплакало. горьким дождём. долгим. и тоска его серебряная изливалась на удивлённую Землю - подумаешь, какой-то там маленький паучишка! - и сутки, и вторые, и третьи... Паучок испугался - страшно. что больше не разойдутся мрачные тучи. что больше никогда ему не видеть лучезарный лик любимой звезды. и он сплёл - вложив всё своё уменье, всю свою любовь, всего себя - самую свою прекрасную паутинку... чтоб удержать! неудержимое... через просвет в тяжёлых тучах светило увидело сеть эту тщетную - и столь она была неописуемо-прекрасна! - что вопреки всему Солнце улыбнулось. сквозь слёзы чистого дождя..... так родилась Радуга)...>>>
>>> P.S. каст вверху - варьянт-модерн, et plus optimistique)) нижний вариант-classique - одна из красивейших арий мира) пусть уже и не юного)) >>>
Чокнутый! crazy!... - позвать меня – и я откликнусь. да, вот он, я. вновь здесь. Хантер побродил по Млечному Пути, навёл блеск на Денеб, загнал со сворой Гончих Псов Большую Медведицу в её берлогу... но вернулся на третий от Солнца шарик. это лучшее место в Мирозданьи… ибо здесь – ты. Эмé... теперь-то уж поспорю с тобой – об одиннадцати измереньях, и о теории мембранной Вселенной, и о Хаосе... вру. я хотел лишь почувствовать твоё дыхание на своей обветренной холодным звёздным мистралем щеке. пусть я безумен... но диагноз мой – безумие любви. "Crazy!" – сердито фыркаешь ты... да-да-да! yes, I’m crazy! crazy about you, babe... и ты даришь мне улыбку – свет которой я не променяю и на сонм галактик – "дурной башка... и ветер вечно тебе в лицо; даже если идущему рядом он попутный." твоя правда, ветер – злой, колючий сирокко, юный мечтательный бриз – он всегда дует мне навстречу. а "идущему рядом"... стоп! куда! моя иконка неприкосновенна! и даже ветер должен спрашивать у меня позволения, прежде чем посмеет коснуться тебя. вот так, моя радость. но ведь сам сказал – я крэйзи)) и я спешу – к тебе. напрямик, не ища обходных путей. не глядя под ноги... и хлюпают лужи, и чавкает грязь, и хрустит битое стекло... да, конечно, иду и по нему... но всё же ты не бей его больше передо мной, ладно?... что, будешь?... а я стисну зубы – и всё равно пройду. к тебе, любовь моя – и по стеклянному крошеву. вспоминая, как было тогда. всего лишь вечность назад...... мы не виделись целых три дня! примчался домой - вихрем, и едва опустил тебя на пол, покружив на вытянутых руках – как услышал "да". опередившее моё ещё и не придуманное предложение. "Да?... ты же не знаешь, что я хотел сказать." – "A без разницы. Всё равно – да." – "На всё-всё-всё "да"?" – изумляюсь. "Да, да, да. На что тебе угодно – да… Глупо, да?" – зыбко улыбаешься. и я беру твоё непонятно-отчего-растерянное лицо в ладони: "Нет, это прекрасно. Эмé... сделаешь для меня кое-что?.." а сердце бухает, бьёт набат в висках. "Да, - соглашаешься прежде, чем выяснить. - А что?" – "Одну маленькую прекрасную глупость, детка. Я задам вопрос – а ты ответишь "да"... только спрошу я про себя." и жду, замерев. что ты мне скажешь?... "Похоже, сегодня я в настроении делать глупости, тем более прекрасные. Задавай свой немой вопрос." я задал. задал-задал-задал.... "Да." как может такое простое слово быть таким сложным?... "И я не хочу знать, о чём ты там спрашивал, хорошо? Всё равно – да, Зеленоглазик. Да." голос дрогнул, и, резко отвернувшись, ты прижимаешься ко мне спиной. чтобы я не видел твои смущённые глаза. а я видел..... глупости? пусть так. но прекрасные! и если способны на них только глупые да безрассудные – что ж, я лишён рассудка. такого, что мешает их совершать. yes, I’m crazy))) – walking on broken glass..... даже серый камуфляж на мне – лишь смесь чёрного и белого. и с надписью "окрашено" к тому же. знаешь, есть много таких, чей окрас, напротив – всех цветов радуги; только это яркоцветье – как плохая штукатурка. осыпается – и виден их природный скучный цвет. серый. а ещё больше таких, что и не хотят разноцветить себя, абсолютно довольные своей мэйнстримной серостью. замечательной гаммы оттенков "как-все". и раздражает их то, что тесны мне узкие рамки их испуганных норм – и не желаю я ломаться, втискиваясь в них. ну, из другого паззла. и потому "чокнутый" – походя удивляются; "сумасшедший сукин сын" – шипят. а наплевать! и отлично! главное, чтоб мы с тобой были из одной мозаики – и наши грани совпадали.
в этом диком, диком мире могут жить – и выживать! – лишь чокнутые. и погибать – привилегия безумцев. а все остальные лишь существуют – и перестают существовать. и в смерти иного – больше смысла, чем во всей жизни других... ты вздохнёшь обо мне? когда я не сумею вернуться с дальних, туманных рубежей Загадки... вспомнишь? - значит, жил я не зря. вот такой, чокнутый)
>>> "Ten o'clock postman, make me feel better!"... принеси мне письмо, почтальон!... нет, не М-агент укоризненно звякни "В Вашем ящике 597 непрочитанных писем" - а настоящий, вовсе не виртуальный почтальон, принеси мне письмо. настоящее - и очень осязаемое. от моей любви... скажете, лучше звонок?... о, да, утонуть в бархатном омуте любимого голоса - несравненно. именно поэтому я и не сравниваю)) к тому же письмо - ещё и дарит удовольствие глазам. имэйл?... что ж, электронный мэссидж тоже замечательно. и он также зрим)... но его - не коснёшься. можно, конечно, дотронуться до ровных экранных строк - всё стерпит многострадальный монитор. только лучше - держать в руках - чуть подрагивающих? - тот же листок, которого касалось моё солнце. и жадно всматриваться в угловатые, парящие строчки... и увериться в конце, что они написаны не иначе как пером, случайно выпавшим из твоих крыльев))... или гадать - а те пятнышки-разводы, что внизу - похожие рваными краями на... тут можно устроить себе мини-тест Роршаха.... так от чего они?... разные бывают письма. имэйл - не прижмёшь. крепко, поближе к сердцу. через миг смутившись этого жеста... и не уснёшь с имэйлом под подушкой...... имэйл - не скомкаешь. и не порвёшь - в ярости. на сотню клочков - и в окно, вышвырнуть подальше!... повторяя и повторяя про себя - и бормоча - те слова, от которых стало так больно... и не понесёшься следом - сломя голову, через три ступеньки, по лестнице - и на улицу... и не будешь ползать на четвереньках - под мелко моросящим дождём и недоумёнными взглядами прохожих - вытирая новыми джинсами грязь мокрого газона - лишь бы не упустить ни один драгоценный клочок. того, что было письмом. таким долгожданным!... не будешь. одна из самых сильных печалей мира - это грусть непрочитанных писем. и почти трагичны - письма ненаписанные... а потому - ten o'clock postman, bring me a letter! bring me your letter)) >>>
Один – без тебя – я не выживу. если… если вдруг… лишусь тебя – сдохну. когда я шепчу тебе «ты теперь – моё дыханье; и биенье сердца – ты» – это не аллегория. не кружевное домино для откровенного мужского желания. когда говорю «ты – моя жизнь» – так и есть. знай это. я знаю – так же твёрдо, как то, что я люблю тебя; Земля вертится; panta rhei; дважды два – четыре; твои объятья – фиолетовый лотос, а губы – вересковый мёд… и – не устану повторять – что я больше не смогу без тебя, Эмé. я ЗНАЮ – потому что было. почти. один раз я уже едва не потерял тебя. на ночной гололёдице стылого декабря. навсегда…страшное слово. мой кошмар...... Смерть – не в капюшоне, а в мотошлеме; и ездит на «опеле». красном...... почему-то именно та идиотская мысль первая врезала мне свинчаткой. когда я только увидел тебя – после… и откуда он взялся там – глубокой ночью – тот проклятый «Speedster»?... возник ниоткуда. из Великого Ничто, которое-за-каждым-углом. только что улица была пустыней. и даже светофор впереди спал – или глючило его в жёлто-оранжевой буддийской медитации… а я счастлив. так опасно счастлив! – и везу тебя – хочу похвастаться, какой я сказочный богач – смотрите все! – а ты, моё сокровище, обнимаешь меня – одной рукой, и легонько гладишь моё плечо – другой. довольный. эндорфины были щедро сдобрены адреналином – и тем слаще… нет, лишь я заметил его – краем глаза – тут же резко взял влево. почти укладывая «Ямаху» на воронёный бок. и решая уравнение… слишком мало метров до + слишком много метров/в секунду + слишком велики массы + слишком… слишком… слишком… = будет точка пересечения… инерция!... и я заорал – «держись!!!» - по- моему, заорал… ещё чуть-чуть – и мы бы разминулись. этого мизера и не хватило. вскользь – но я боднул его низкий капот… глухой стук – раз, два – лязг и грохот кувыркающегося металла – визгливая истерика покрышек… кто там упасает влюблённых? я даже не вырубился. только медный привкус во рту, да ослеп – на пару минут. может, больше. ещё наощупь пополз – искать тебя… и увидел – на дороге валяется сломанная кукла. в ртутно поблескивающей лужице… чего-то чёрного. не сразу сообразил, что это – то, что я ищу. ты. не шевелишься. похоже, что…… я не хотел, не хотел! – но на миг представил – невольно попытался представить – как это – не видеть тебя больше НИКОГДА. nevermore!...я в мире-где-больше-нет-тебя?.... там пустота. такая жуткая! вакуум. такое беспросветное отчаяние!... nevermore! nevermore!... бездна паники. страшная… там – Нигде… я – молодой, здоровый мужик; и сердце у меня – как у быка, с таким только в космонавты. но тогда я понял, отчего так легко умирают молодые да здоровущие – в одночасье. а сердца их рвутся – в подобный миг единый. в клочья… я успел. вынырнуть оттуда. моментально вообщепересталдумать – самозащита. и наконец задышал. сипло... как же я боялся, стоя возле тебя – а к коленям моим подбиралась чёрная змейка. твоей крови. боялся – всего!... сперва – дико и абсурдно – боялся шлем твой открыть. вдруг там… заставил себя… ты – без сознания. лицо – гипсовая маска. нога неестественно вывернута. тип из «опеля» вызвал «скорую» - и лопотал что-то…… «в суд… не стоит… а то…» я ему обещал, что не дай бог…с-тобой-что-нибудь-случится… - найду и закопаю. собственноручно. какие, блядь, суды!... мудак смылся до приезда парамедиков. и до их приезда я увидел Смерть. видел, как Она заглянула в обескровленное лицо моей любви… я тихо поскуливал «не надо, не отнимай»… кажется, вслух. а Смерть – Она не страшная. Она……НИКАКАЯ. и взгляд внимательный. высматривает. выискивает. не отдам!... пусть только тронет, сука! – вцеплюсь в тебя. и буду держать. изо всех сил. если сможет – пусть тащит обоих… посмотрела ещё раз – пристально. и глумливо дыхнула – «позже»… мне хочется верить – Она не посмела. забрать тебя – у меня.
сколько живёт человек без воды – три дня?... если ты… если с тобой теперь что-нибудь случится – я проживу ровно столько, чтобы закопать того ублюдка. живьём.
>>>...солнце встало. где-то там, на вечнодалёком горизонте, вечноюная Эос вплела багряные, алые и шафрановые ленты в золотые гривы Гиперионовых коньков – и брызнули из-под копыт огненные искры. и полетел колесничий мира - Люминофор, Donens-Lux, Дарящий-Жизнь-Земле… как ты, свет моей жизни – даришь её мне. собою... бледнеют ленты в гривах - но ты ещё досматриваешь загадочный калейдоскоп своих сновидений. а я ревную тебя к ним! они крадут драгоценные минуты - твоего мне-внимания. ведь снюсь ли я тебе - не скажешь. лишь туманно улыбнёшься. дразня?... а Лучистое смеётся - зайчатами)) златопенный прибой накрывает и нас; и целая безумная стайка пушистых солнечных улыбок резвится на твоём луннокожем теле. пряно-ароматном - от моей любви. ты - моё Чудо. ты... - мёд! но и сам это чувствуешь - только когда хмелем твоим другой упивается. да. ты сладкий, пьянящий мёд. и сам пьяный. оттого хмелеешь от тебя стократ сильнее... таешь. обволакиваешь. голову дурманишь до того - что ничего, ничего-больше-не-вижу. да её не просто кружит! - её сносит напрочь. утопаю. захлёбываюсь - и начинаю дышать. тобою. трудно передать! только ты и так победительно-уверен, что рядом с тобой я спокойно-находиться не могу. плыву. но ведь и ты тоже плывёшь.... а вот знаешь ли ты, насколько заметно это? как ломает тебя. в резонанс - моей ломке. или наоборот, не важно. говоря о тебе - о нас - я часто употребляю слова эти - "пьяный", "хмельной", "медвяный". именно потому, что так и есть. вот только моё опьянение не проходит. а янтарный мой мёд быстро трезвеет - вдали от меня. и затвердевает. забывает?... тогда почему? - даже если я, нелепо-неловкий, чем-то рассердил свою радость, и засыпаешь ты, отодвинувшись-и-отвернувшись - всё равно во сне привычно уткнёшься мне в плечо. или в шею. и спросонья обнаружив себя как всегда прильнувшим - не отпрянешь. но взглянешь на меня, замершего - светло. и улыбнёшься - нежно. и я, как всегда, растаю; и захлебнусь в твоей нежности. и каждой взволнованной клеточкой потянусь к тебе... утону в тягучих волнах амбры-и-мускуса... и слепо расслышав обжигающе-прерывистое "не жадничай" - стану ещё более жадным. буду алчно молить-без-слов - ты-прости-меня-за-то-что-не-дышу-я-без-тебя... не-живу-а-существую-без-тебя... ты простишь. ?... простишь. по крайней мере, пока мы будем задыхаться друг другом - в пылающей трепетной неге взаимно-заворожённого упоения. безрассудные в я-и-ты-опьянении. ненасытные в ты-и-я-поглощении. до самозабвения. счастливые... увязнув друг в друге - как восторженные мотыльки в капельках коварной янтарности. они тоже Знали. что "нельзя". и Знали Цену. но бессильны были - и не желали! - противиться Искушению Прекрасным. и будь, что будет! интересно, какие сны мечтаются им, навеки ставшим частью Красоты?... частичками солнца. потому что после смерти солнечные зайчики превращаются в янтаринки. и в гагат - если были печальные... вечнотёплый и сонно-ленивый, медовый янтарь - застывшие брызги угасших солнечных улыбок. но каждая из твоих, Солнце моё - будет жить вечно. в моей душе...>>>
Я мечтаю. о тебе… можешь смеяться, конечно – скажите, какие новости! пятилетней свежести, Зеленоглазкин… - да я и не собирался удивлять тебя. зачем. но, знаешь, я стал… грезить наяву. именно. а люди – с которыми я volens nolens общаюсь – стали говорить мне, что из-за этих самых грёз я малость постраннел. вот он я, тут – а и нет меня. будто бы. разговариваю с ними - из «какого-то параллельного мира». гляжу на них – но «сквозь». поэтому создаю у пупов Земли слегка некомфортное ощущение их собственного здесь-неприсутствия. вроде как. и так почти всю последнюю неделю. Один & Фрейя свидетели – я не нарочно! мне отомстила память. стоило написать фразу о хранилище твоих образов, что не нарисованы мною – и с тех пор они не оставляют меня. являются – внезапными озарениями. повсюду. днём. ночью… для воспоминаний - слишком уж яркие. многомерные. те моменты – в них есть всё… вижу картинку. слышу звуки. особенно ясно – музыку. чувствую их запахи. фактуру… я не вспоминаю – проживаю их заново. это твои лучшие портреты, Эмé! пусть и невоплощённые – всё равно каждый в роскошном нетускнеющем багете. а как, чем мне передать ЭТО?... и сохранить чары?... я не сумею. ЭТО… тревожный изгиб бедра… бесстыже-дразнящий – в танце; и мучительно-гипнотический – в танце любви… вырубающий мозги экстатический ритм. 11 минут трайфэкторовского ремикса «Let’s dance» Боуи… и ещё 11… и ещё… вакхические оргии. упоительной взаимной страсти. не в силах оторваться друг от друга – и до полного изнеможения. пока наши пресыщенные любовью тела не начинают звенеть и дрожать. от сладостного утомления… тугой завиток иссиня-чёрных волос. свились почти в колечки – мокрые… а влажная кожа в полумгле отливает – жемчугом… твоё нежное, но дьявольски-сильное тело… гибкое, колдовски-желанное… зовёт меня к себе. ждёт моего обладания им… солнце тоже влюблено в мою радость. его первый луч – тебе. я едва дышу – боюсь разбудить… позже… хочу насмотреться – всласть. наблюдаю за очарованным тобою лучиком – сперва робко крадётся… смелеет… ей-богу, слышно, как он урчит, нежась на твоей щеке… и уже вовсю жарко золотит твоё сытое, сонное тело. да он вконец обнаглел! а я ревнивый – я встану и задёрну шторы. и снова ты – только для меня… следы на моём плече – от твоих зубов. а шрамы, что на левой ладони – они от твоего взгляда… да. «...and so it was later... - пела божественная Энни - ...that a face at first just ghostly turned a whiter shade of pale...» а песня это такая… нездешняя)) неведомо как залетевшая сюда прямиком из Тридесятого Королевства. и всегда – укутает меня своим призрачным плащом, подхватит – и унесёт. в сказку. которая лишь про нас двоих… как и в тот раз. ты – спиной ко мне – лениво беседуешь с кем-то на другом конце просторной комнаты. там полно народу – но я давно уже не вижу никого. кроме тебя. смотрю и смотрю… хочу наслаждаться тобой – всецело! – но могу только взглядом, жадно впитывать тебя… а вокруг – вещий сон тягучих скрипок… храбрая капель ксилофона… рассеянное изумленье арфы… «...I was feeling kind of seasick... as the ceiling flew away...» и – вдруг – ты оборачиваешься – и, чуть улыбаясь самыми уголками пряных губ, смотришь – на меня. ТАК… так, что я раздавил давно опустевший и забытый в руке бокал. из-под… чёрт его знает – даже не помню чего… «...you said there is no reason – and the truth is plain to see...» и не сразу почувствовал, как хищно впились в ладонь осколки…… каждый раз, когда ты почему-то глядишь на меня с неприязнью – в моих глазах разбивается тот бокал. видишь, как он падает, любовь моя?... может, йогам и по хрену битое стекло, а я не! – a я делаюсь «белее тени бледного».
в общем-то, этот новоявленный… квазилунатизм)) мне не очень и мешает – умудряюсь вполне сносно работать «на автопилоте». но будь я сейчас дома, в большом стремительном городе, не исключено, что провитал вот так бы я – да на красный свет. и даже не заметил бы… мне интересно – а заметишь ли ты – это?... просто глупое любопытство, забудь… меня спрашивают - «ну, ты где?!» - а я там. в Галерее Ненарисованных Мною Картин. где вечномерцающий блик твоей светлой полуулыбки, и Энни Леннокс пурпурно-бархатно ворожит «A whiter shade of pale»… брожу. рассматриваю. любуюсь… мечтаю – о тебе.
…жестокая это игра – в любовь. безумно жестокая. ведь ты настаиваешь, что это именно ИГРА. то, что между нами... ты отказываешься называть иначе, воздвигая тем самым невидимый барьер несерьёзности. он лишь кажется эфемерным – но неодолимо-скользкий и отвесный. и я раз за разом, со всего маху налетаю на него обнажённой, предложенной тебе душой. ломаю крылья. но больней – льдинки, что в твоих странных, изменчивых глазах… мерцают в них, серебристо-сиреневых – и дротиками вонзаются мне в мозг. а самым тупым осколком перепилено моё горло. оттого речь моя так неуклюжа, да и говорю я нелепые вещи. не умею я играть в эту игру, и тем более – блефовать в неё, просчитывая наивыгоднейшие ходы. с тобой я способен только жить ею. поэтому – вечный подранок. а ты играешь – легко и просто. на мне – как вот на этой гитаре...... я мог бы поставить диск с той песней – но попрошу тебя. сыграй мне… нет, не «Туманно». всё бы тебе смеяться. ты же знаешь, о чём я. «Wicked game», да. ту, под звуки которой моя жизнь разделилась надвое. до – и после… и ты сыграешь. тонкие пальцы заставят струны поверх тускло-индигового лака звонко тосковать навзрыд светлой печалью аккордов. и даже споёшь – для меня. «...we were on fire, no one could save me but you...» а глаза у тебя будут ясные-ясные – словно к нам это не относится. будто каждое слово в ней – не про нас. каждое – из тех, что я беззвучно повторяю вслед за тобой… невыносимо! и снова я не выдержу, и зажмурюсь – как обычно. чтобы не замёрзнуть в сумеречном холоде твоего ясного взгляда. буду зачарованно слушать, как ты поёшь то, что должен бы петь я – тебе. «...I never dreamed that I’d love somebody like you...» твой голос не опишешь. это нужно слышать – его вкрадчивую властную магию, пробирающую до костей. он мягкий, даже пушистый…голос-шорох. голос-секс. да. и вечно приглушённый – будто из-под вороха сбившихся за восхитительно-бессонную ночь простыней… голос чуда. ты – моё чудо. моя певчая птичка... Эмé. а твой голос – он из галереи ненарисованных мною картин. боже, какие там хранятся полотна!... есть и такое: в городе весна. нахальная, победительная. и среди этой весны мы с тобой. бродим, в толпе – но одни. тогда ну никак не сиделось нам дома. и мы наматывали нехилый километраж по переулочкам и площадям, скверикам и паркам, мостам и набережным возлюбленной до мельчайшей щербинки в асфальте златоглавой. бродили. иногда – как в церемонной паване, едва соприкасаясь кончиками пальцев. иногда – внаглую обнявшись, бедро к бедру, тесно… а хотелось вдруг – и губы к губам, жарко, не отпускай – не отпущу… это совсем другое, не то, что поглощённые, сыто-счастливые целования в томительной измятости постели, нашего мирка на двоих… эти – до головокружения и дурацкой перворазовой дрожи в коленях. и однажды было так – я упился терпким мёдом твоих покорно-требовательных губ и языка, и звучала эта песня. я был пьян тобою – и больше не мог молчать. и, чуть ли не касаясь твоего прохладного лба своим раскалённым, и бережно держа в пылающих ладонях твоё безмятежное лицо, сбивчиво и смущённо, но горячечно и восторженно я шептал в него слова любви. наивно надеясь на ответную горячку. а ты... а ты......так было – ДО. а всё остальное стало – ПОСЛЕ. и в промежутке – эта старая крисайзековская песня. мой личный Рубикон. где бесследно потопла моя былая самоуверенность. «...what a wicked game to play – to make me feel this way... what a wicked thing to say – you never felt this way...» всё так. и пусть игра. пусть жестокая. но не играть в неё – выше моих сил. буду добиваться тебя – до последнего. биться безумной бабочкой – о стеклянную стену твоего равнодушия. должно же треснуть. или раньше вконец разобьюсь я?... а неважно. по-другому я не могу. ты – мой маячок. и я обречён лететь на твой огонь. он так прекрасен.
Добрый бог Амнезии - ко мне не ходок. Инквизиторша Память - пытает меня. По чуть-чуть - чтобы я не ослеп, не оглох - Твоим запахом... голосом... ликом - травя.
Глух ко мне Позабытых Страстей пантеон. Их отвергшему гордо - воздастся сполна; Мстят за верность Любви - божества-без-имён. Милосерд - лишь один полубог Полусна...
И с чужими я алые мессы творил - Ради белых мгновений, глотков Забытья... Иногда - вызвав джинном со дна - его пил... Я распят в пустоте-без-тебя. Без тебя!...
Незабвенным - терзаем. В сонетах. Меж строк. Чёртов бог Амнезии! - Забыть не помог...
