Капли янтаря (поэзия)
Lilichka
дневник заведен 19-12-2004
постоянные читатели [67]
6ilka, Aivengo, art-kot, AxelJent, BELKA-KA, bis, Blacksmith2, Brig, bss, Camypau, Chandr, Charmer, ChAS, chasoslov, chilli, curlysue, De Niro, Demon_JR, Der Hase, eternal, Eureka, FerZ, GS, Hrofyaltur Censoriel, Just Lana, just_nothing, KAHOH, Kathakan Malkavian, Le ciel de Moscou, Leonid_Dickman, Lilichka, Little Boo, love_me_tender, mashka-murashka, MISTIK, NeBlondinka, pepelrozi, photo_tDO, RADAR, Ryumaster Xellos, Shasti, Solo007, SSH, Strange too, Tempete, Ubuntu, Ulitkin, w02f, warezn1y, Zanozka, Zzza, Букля_, Волшебница Эфи, В_движении, иклмн, Инверия, Кактус, Катенок, Каштанка, Клуб меломанов, Ключик, Мару, Николь Дей, шорох_ветра, Ышь, Энея, Я презираю себя
закладки:
цитатник:
дневник:
интересы [6]
Пятница, 4 Мая 2018 г.
07:24 Вера Полозкова
я пришёл к старику берберу, что худ и сед,
разрешить вопросы, которыми я терзаем.
"я гляжу, мой сын, сквозь тебя бьет горячий свет, -
так вот ты ему не хозяин.

бойся мутной воды и наград за свои труды,
будь защитником розе, голубю и - дракону.
видишь, люди вокруг тебя громоздят ады, -
покажи им, что может быть по-другому.

помни, что ни чужой войны, ни дурной молвы,
ни злой немочи, ненасытной, будто волчица -
ничего страшнее тюрьмы твоей головы
никогда с тобой не случится".
Среда, 2 Мая 2018 г.
07:41 William Stafford
With Kit, Age Seven, At the Beach

We would climb the highest dune,
from there to gaze and come down:
the ocean was performing;
we contributed our climb.

Waves leapfrogged and came
straight out of the storm.
What should our gaze mean?
Kit waited for me to decide.

Standing on such a hill,
what would you tell your child?
That was an absolute vista.
Those waves raced far, and cold.

"How far could you swim, Daddy,
in such a storm?"
"As far as was needed," I said,
and as I talked, I swam
07:40
похожа мама на игрушку
когда читает интернет
игрушки ничего не слышат
и ничего не говорят

товарищ верь пройдут когда то
твои критические дни
пройдут критические годы
пройдёт критическая жизнь
07:39 Лин Мануэль Миранда
My wife’s the reason anything gets done
She nudges me towards promise by degrees
She is a perfect symphony of one
Our son is her most beautiful reprise.
We chase the melodies that seem to find us
Until they’re finished songs and start to play
When senseless acts of tragedy remind us
That nothing here is promised, not one day.
This show is proof that history remembers
We lived through times when hate and fear seemed stronger;
We rise and fall and light from dying embers,
remembrances that hope and love last longer
And love is love is love is love is love is love is love is love
cannot be killed or swept aside.
I sing Vanessa’s symphony, Eliza tells her story
Now fill the world with music, love and pride.
07:38 ...красиво, но, сука, холодно
(с) Вера Полозкова

"Тот, кто больше не влюблен - всемогущ", - говаривала Рыжая, и я все никак не освоюсь в этом чувстве преувеличенной, дезориентирующей легкости бытия, такой, будто ослабили гравитацию и сопротивление воздуха, и стоит тебе помахать рукой кому-нибудь, как тебя подбрасывает над землей на полметра; раньше была тяжесть, и она центрировала; ты умел балансировать с нею, как канатоходец; теперь ты немножко шалеешь от дармовой простоты жизни - и своей собственной абсолютной к ней непричастности.

Там, где всегда болело, не болит, а в этом городе принято осматривать друг другу раны, шелушить корки, прицокивать языком, качать головой и сочувствовать; если ты чист и ни на что не жалуешься, окружающие мгновенно теряют к тебе интерес и переключаются на кого-нибудь страдающего; это единственный город из всех мне известных, где подробно и цветисто поведать о том, как ты устал, измотан и заебался - значит предъявить результат твоей работы; весело и с искоркой рассказать о том, как ты заброшен, слаб и несчастен - значит убедить всех, что ты в высшей степени тонкое существо; обладать как можно более экзотическим увечьем и этим увечьем приторговывать - значить преуспеть; нигде так не смакуют неудачи, расставания и проигрыши, нигде не делают такого культа из преступлений, скандалов и катастроф, как здесь; большие прорывы и открытия здесь выглядят официозной фальшью и демагогией; маленькие победы, достижения и успехи здесь выглядят неуместно, как анекдоты на похоронах, тебе всегда немножко неловко за них, как за человека с соседнего кресла в театре, у которого посреди спектакля звонит телефон: выйди уже отсюда и там торжествуй себе, тоже мне молодец, у нас тут осень, говно и ментовской произвол, у нас тут коррупция, творческое бессилие и солнце через миллиард лет раскалится так, что вся Земля будет одной сплошной Долиной Смерти, хуль ты радуешься тут, пошел вон с глаз долой - говорит тебе пространство, и ты да, послушно перестаешь улыбаться.

Поэтому за десять дней меня пригасило, но верить в то, что все так уж непременно глупо и дёшево, я не желаю; сдаётся мне, полгода назад в Индии со мной произошло то, что у нормальных людей называется уверовать - впервые что-то прояснилось насчет смерти, Бога, структуры, равновесия и справедливости, стало стыдно за очень многие свои слова, отпало большое количество вопросов, и теперь я окончательный фаталист, пантеист и средоточие омерзительного жизнелюбия; потому что если ты не видишь хорошего, это не значит, что мир протух, это просто значит, что у тебя хуево с оптикой, и более ничего; с миром все в порядке было, есть и будет после нас, и мы при всем нашем желании не сможем его сломать.

С тех пор, как тебя размажет твоим персональным просветлением, ты станешь мал, необязателен и счастлив; ты перестанешь так фанатично копить вещи, трястись над шкуркой и дорожить чужим мнением (это все буквально произойдет: тебе перестанет быть так интересно покупать, как раньше, ты станешь гораздо легче переносить физическую боль и больше никогда не полезешь ни в какой гугл или блогс.яндекс смотреть, в какой еще их личный ад люди вписывают твою фамилию); такие вещи, как смерть и червяки под землей, перестанут тебя пугать, такие люди, как предатели, перестанут населять твою башку, и гораздо важнее того, сколько человек зарабатывает и на каких каналах торгует лицом, станет - хорошо ли он смеется, дружен ли с самим собой и в курсе ли всего того, что теперь знаешь ты. Свои вычисляются молниеносно, необходимость в остальных отпадает довольно скоро.

Ты окажешься кусочком цветной слюды в мозаике такого масштаба, что тебе очень неловко будет за все солипсистские выпады юности; такие детские болезни, как ревновать, переубеждать каждого встречного и обижаться на невнимание тебя, слава богу, оставят; религии окажутся просто тем или иным сортом конвенции между людьми, некоторой формой регулирования социума, довольно эффективной, к слову; новости в пересказах мамы начнут смешить, как предсказания о конце света в 1656 году; тебе будет немножко неуютно от того, что ты не можешь всерьез разделить ничьих опасений и тревог, временами будет отчётливо пахнуть тем эпизодом в "Матрице", когда материя распадается на столбцы зеленых нулей и единиц, все просто закономерности и циклы, ничего нового; но в целом, станет куда проще и куда труднее одновременно: раньше ты, например, знал, что можно выйти в окно и все это прекратить в одну секунду; теперь ты знаешь, что ничего прекратить нельзя.

О чем мы, впрочем? О том, что влюбляться - очень заземляет; отыскивается контактик, которым вся эта громадная махина мироздания к тебе присоединяется. Когда нет такого контакта, чувствуешь себя как космонавт, оторвавшийся от корабля в открытом космосе: красиво, но, сука, холодно.

Холодно, да.
07:35 Вера Полозкова "Что рассказал Шанкар своему другу Раджу"
когда я прилетел, раджу, я решил: эти люди живут как боги
сказочные пустые аэропорты, невиданные дороги

целое стекло в окне и фаянсовый унитаз даже в самой простой квартире
счастливы живущие здесь, сказал, как немногие в этом мире

парки их необъятны, раджу, дома у них монолитны
но никто из их обитателей не поет по утрам ни мантры,
ни киртана, ни молитвы

вроде бы никто из них не лентяй, ни один из них не бездельник -
но они ничего не делают, кроме денег:

кроме денег и денег, раджу, как будто они едят их:
только пачки купюр рекламируют на плакатах

представляешь, раджу, ни грязи, ни нищеты, но вот если большая трасса -
то во всю длину вдоль нее щиты, на которых деньги и даже - груды сырого мяса

кроме денег, раджу, как будто чтобы надеть их:
нанимают чужих людей, чтоб заботились об их детях

кроме денег, раджу, но как попадется навстречу нищий или калека -
так глядят, будто он недостоин имени человека

кроме денег, но не для того, раджу, чтоб жене купить на базаре
дорогих украшений или расшитых сари

а пойти и сдать в банк, и соседям служить примером -
и ходить только в сером, и жена чтоб ходила в сером

женщины их холёны, среди старух почти нет колченогих, дряблых
но никто из мужчин не поет для них,
не играет для них на таблах

дети их не умирают от скверной воды, от заразы в сезон дождей или черной пыли,
только я не видел, чтоб они бога благодарили

старики их живут одни, когда их душа покидает тело -
часто не находят ничьей, чтобы проводить ее захотела

самое смешное, раджу, что они нас с тобой жалели:
вы там детям на хлеб наскребаете еле-еле,

спите на циновке, ни разу не были ни в театре, ни на концерте -
люди, что друг другу по телефону желают смерти

я прожил среди них пять дней и сбежал на шестые сутки -
я всерьез опасался, что навсегда поврежусь в рассудке

и моя сангита аж всплеснула руками, как меня увидала:
принесла мне горячих роти и плошку дала

что с тобой, говорит, ты страшнее ракшаса, бледнее всякого европейца,
я аж разрыдался, раджу, надо ж было такого ужаса натерпеться
Пятница, 20 Мая 2016 г.
00:11 А. Кочетков
С любимыми не расставайтесь

- Как больно, милая, как странно,
Сроднясь в земле, сплетясь ветвями -
Как больно, милая, как странно
Раздваиваться под пилой.
Не зарастет на сердце рана,
Прольется чистыми слезами,
Не зарастет на сердце рана -
Прольется пламенной смолой.
- Пока жива, с тобой я буду -
Душа и кровь нераздвоимы, -
Пока жива, с тобой я буду -
Любовь и смерть всегда вдвоем.
Ты понесешь с собой, любимый,
Ты понесешь с собой повсюду,
Ты понесешь с собой повсюду
Родную землю, милый дом.

- Но если мне укрыться нечем
От жалости неисцелимой,
Но если мне укрыться нечем
От холода и темноты?
- За расставаньем будет встреча,
Не забывай меня, любимый,
За расставаньем будет встреча,
Вернемся оба - я и ты.
- Но если я безвестно кану -
Короткий свет луча дневного, -
Но если я безвестно кану
За звездный пояс, млечный дым?
- Я за тебя молиться стану,
Чтоб не забыл пути земного,
Я за тебя молиться стану,
Чтоб ты вернулся невредим.
Трясясь в прокуренном вагоне,
Он стал бездомным и смиренным,
Трясясь в прокуренном вагоне,
Он полуплакал, полуспал,
Когда состав на скользком склоне,
Вдруг изогнулся страшным креном,
Когда состав на скользком склоне
От рельс колеса оторвал.
Нечеловеческая сила
В одной давильне всех колеча,
Нечеловеческая сила
Земное сбросила с земли.
...И никого не защитила
Вдали обещанная встреча,
И никого не защитила
Рука, зовущая вдали...

С любимыми не расставайтесь,
С любимыми не расставайтесь,
С любимыми не расставайтесь,
Всей кровью прорастайте в них, -
И каждый раз навек прощайтесь,
И каждый раз навек прощайтесь,
И каждый раз навек прощайтесь,
Когда уходите на миг!
Пятница, 18 Марта 2016 г.
00:05 Рождественский Роберт
Мы совпали с тобой

Мы совпали с тобой,
совпали
в день, запомнившийся навсегда.
Как слова совпадают с губами.
С пересохшим горлом —
вода.
Мы совпали, как птицы с небом.
Как земля
с долгожданным снегом
совпадает в начале зимы,
так с тобою
совпали мы.
Мы совпали,
еще не зная
ничего
о зле и добре.

И навечно
совпало с нами
это время в календаре.
Четверг, 15 Октября 2015 г.
04:39
Я не так уж давно живу, чтобы что-то забыть,
Наша планета не так велика, и, как на ладони, видна.
Когда мы ходили в школу, и раньше, когда мы учились ходить,
И теперь, когда подросли наши дети, все время идет война.

Учебник истории всех континентов пестреет датами войн,
В детских тетрадях ставят оценки за знание этих дат,
В каждом городе есть обелиск, и вечный горит огонь,
В каждом классе сидит за партой будущих войн солдат.

В каждом доме большой иконой – лживый телеэкран.
Жизнь никого ничему не учит, так повелось испокон.
Встали братья славяне кланом против братьев славян:
Царь решает свои проблемы и укрепляет трон.

И только чайки летают выше и видят нас с высоты:
Слева трибуны, по центру танки, справа кресты, кресты...
Черное море швыряет гневно брызги на парапет,
Век проходит, другой проходит, а морю покоя нет...

Спи, Маруся, не надо плакать, сердце стучит в висках,
Видишь, детка, плывет кораблик на голубой волне.
Подрастешь, прочитаешь в книжке сказку о моряках,
Как они проявили доблесть в этой глупой войне.

Спи, Маруся, уснули пушки, слышишь, стучит капель,
Скоро спустится с неба ангел с белой свечой в руке
И споет тебе на ночь песню, грустную, как апрель,
Он не скажет, что мир подвешен на одном волоске.
Воскресенье, 6 Сентября 2015 г.
21:51 Про дыру
Хочешь гляди, а не хочешь, так не гляди:
Я уродилась с огромной дырой в груди.
И чтоб ночами от ужаса не кричать,
Все родные решили не замечать.

Доктор, порассмотрев на стене ковры,
Через меня, сообщил мне, что нет дыры.
Мама навешала елочной мишуры.
Папа велел мне стыдиться своей хандры.

Я лила в нее кофе, несла цветы,
Чтобы как-то спасаться от пустоты.
Я вставляла туда мужчин, подруг,
Книги, идеи, работу и все вокруг.
Складывала конфеты и шоколад
Тоннами. А потом листовой салат.
Мужа, ребенка, машину, свои мечты,
Яркие безделушки, смартфон, кресты.
Позже болезни.
С надеждой смотря вокруг,
Преданным взглядом, искала, ну где тот друг,
Принц, целитель, гуру или святой,
Кто мне поможет справиться с пустотой.
Сразу была готова впустить любя
Первого встречного, но не саму себя.
Будто собака голодная в конуре,
Будто бы нищенка у проходных дверей.
Стыдно подумать, что делала, где спала
С кем ночевала, что ела, о чем врала.
Как наутро, сделав приличный вид,
Всем говорила, что вовсе и не болит...
В новых платьях, дыхание затая,
Тайно мечтала, что я, наконец, - не я.
Красила волосы в неисправимый цвет,
Рьяно старалась нарушить любой запрет.

Годы идут, и я снова ответ ищу.
Радуюсь разному, и о больном грущу.
Рая не будет. Но кажется, будто свет
Светит мне в душу. И в ней говорит поэт.
Ну а когда недостаточно света дня,
Луч пробивается будто бы из меня.

Через мою дыру, словно в лупу дней,
Люди рядом видят себя ясней.
Сами приходят и часто благодарят.
Вечно в нее мне что-нибудь говорят.
Дети целуют краюшки пустоты,
И доверяют мне тайно свои мечты.
Кто-то (вот это истинно удивил!)
Даже признался моей пустоте в любви.
Как-то художник пришел и, разинув рот,
Мне говорил, что не видел таких пустот.

Кто-то заметил, что тихая пустота
Всех принимает в объятия. И тогда
В ней происходит чудо. И если встать,
Не шевелясь, начинает нас исцелять.

Я бы хотела сказать вам, что все ништяк,
И что дыра затянется просто так.
Но вы простите, я точно не буду врать,
Я не знаю, как мне её залатать.
Мудрые говорят, к сорока годам,
Там, на месте дыры, остается шрам.
Если погода к нам, смертным, благоволит,
То он почти не ноет и не болит.

Может быть по прошествии многих дней
Я успокоюсь и стану чуть-чуть мудрей.
А однажды пойму, что дыра и грусть
Точно размером с Бога. И улыбнусь.
Точно размером с душу. И, не спеша,
Я осознаю, что это и есть душа.

(с) Автор: Аглая Датешидзе
Вторник, 18 Августа 2015 г.
00:58 Дарья Иванова
Девочка-воин плачет у барной стойки,
Рыжую чёлку заправив под капюшон.
«Сколько ещё убить мне драконов, сколько,
Чтобы ты бросил всё и за мной пришёл?»

Потом тяжело вздыхает и пьёт мартини,
Белым платком протирая кривой кинжал.
В области сердца выжжено его имя.
Девочке холодно и ничего не жаль.

Грузные гномы традиционно с пивом
Чинно гудят за столиком у окна.
Сальные гномьи шутки летят ей в спину.
Девочка-воин молча стоит одна

У повидавшей всякое барной стойки.
Он обещал, что придёт на исходе …бря.
«Сколько ещё убить мне драконов, сколько,
Чтобы ты понял – со мной так шутить нельзя?!»

Пьяные стражники шумно бранят барона:
«…выжил…совсем не платит…дурак и жмот…»
Время к утру, бар уже покидают гномы,
…брь на исходе. Она неусыпно ждёт

Пятые сутки, глаза проглядев. Не ново.
Плачет, зажав в белых рученьках по ножу.
«Сколько, ну сколько ещё мне убить драконов,
Чтобы ты понял, что я тебе подхожу?!»

Старый сатир молока наливает кошке,
Ей – валерьянки: «Пей, девочка, снимет стресс.
Бедная-бедная… Как не поймёшь ты, крошка?
Рыцари издревле ищут себе – принцесс…»
Среда, 13 Мая 2015 г.
20:59 Анна Ривелотэ "Чайлдфри"
Когда я захожу в кафе и вижу за столиком людей с детьми, то выбираю место к ним спиной. Когда я захожу в парк и вижу много людей с детьми, я выхожу из парка. Когда я захожу в метро и вижу детей на скамейке, я иду в другой конец вагона. Наверное, у психиатров есть для этого специальное слово. А я просто хочу быть свободной от присутствия детей. Потому что дети - они такие маленькие, такие мягкие, такие зайки и цветочки; они пахнут молоком (ненавижу молоко кстати) и карамелью (карамель ненавижу), хочется их схватить, прижать, обернуть платком, и бежать, бежать, через темный лес, сбивая ноги, от огней подальше, от собачьего лая, озираясь, скуля, замирая, туда, где родители не достанут. Зарывать их в мох и потом караулить, отгоняя нечисть и комаров. И твердить в помешательстве: не отдам, не отдам девочку, не отдам мальчика, зная, что не моё, что догонят, отнимут, и вилы в бок, чтоб не скалилась, чтоб не зарилась, чтоб не портила, не пугала чтоб. Не впивалась чтобы губами в лоб, не баюкала, не качала, от нежности не дичала, не доила кровавое молоко, не водила по полю далеко, где васильки и где маков цвет, и не грела чтоб, не любила, нет.

И всё время сбиваюсь на белый стих; есть специальное слово: псих. И вот, такая вся чайлдфри, ем в кафе свой картофель фри, сидя спиною к гостям с детьми, чувствуя всеми своими костьми, как дышат дети с ясными лицами, как бьются венки между ключицами. Вот они, фрукты чужой любви, - ходят, двигаются, говорят, так и должно быть, так и должно. Только в моей любви, как в домино: пусто-пусто семь раз подряд. Женщины с бедрами чуть пошире милым моим сыновей рожают, а я привыкла, что я чужая, но иногда меня накрывает: хочется тупо мочить в сортире женщин с бедрами чуть пошире. Хватать детей, завернув в платок, бежать через город и через лес, стыда не ведая, страха без, и огрызаться седой волчицей, когда с дрекольем, когда с милицией. И это глупо, и это дико - видеть, как горе мое многолико, оно толпится, оно хохочет, оно повсюду меня не хочет. Я б стала спокойной, как Лао-Цзы, но меня перманентно ебут отцы, ебут, а потом уезжают к детям ну и еще к матерям вот этим. И я говорю себе: не ори, ты не такая, ты чайлдфри.

20:57 В. Высоцкий "Мой Гамлет"
Я только малость объясню в стихе -

На все я не имею полномочий...

Я был зачат, как нужно, во грехе -

В поту и нервах первой брачной ночи.

Я знал, что, отрываясь от земли,-

Чем выше мы, тем жестче и суровей;

Я шел спокойно прямо в короли

И вел себя наследным принцем крови.

Я знал - все будет так, как я хочу,

Я не бывал внакладе и в уроне,

Мои друзья по школе и мечу

Служили мне, как их отцы - короне.

Не думал я над тем, что говорю,

И с легкостью слова бросал на ветер -

Мне верили и так, как главарю,

Все высокопоставленные дети.

Пугались нас ночные сторожа,

Как оспою, болело время нами.

Я спал на кожах, мясо ел с ножа

И злую лошадь мучил стременами.

Я знал - мне будет сказано: "Царуй!" -

Клеймо на лбу мне рок с рожденья выжег.

И я пьянел среди чеканных сбруй,

Был терпелив к насилью слов и книжек.

Я улыбаться мог одним лишь ртом,

А тайный взгляд, когда он зол и горек,

Умел скрывать, воспитанный шутом,-

Шут мертв теперь: "Аминь!" Бедняга Йорик!..

Но отказался я от дележа

Наград, добычи, славы, привилегий:

Вдруг стало жаль мне мертвого пажа,

Я объезжал зеленые побеги...

Я позабыл охотничий азарт,

Возненавидел и борзых, и гончих,

Я от подранка гнал коня назад

И плетью бил загонщиков и ловчих.

Я видел - наши игры с каждым днем

Все больше походили на бесчинства,-

В проточных водах по ночам, тайком

Я отмывался от дневного свинства.

Я прозревал, глупея с каждым днем,

Я прозевал домашние интриги.

Не нравился мне век, и люди в нем

Не нравились,- и я зарылся в книги.

Мой мозг, до знаний жадный, как паук,

Все постигал: недвижность и движенье,-

Но толка нет от мыслей и наук,

Когда повсюду им опроверженье.

С друзьями детства перетерлась нить,

Нить Ариадны оказалась схемой.

Я бился над словами "быть, не быть",

Как над неразрешимою дилеммой.

Но вечно, вечно плещет море бед,-

В него мы стрелы мечем - в сито просо,

Отсеивая призрачный ответ

От вычурного этого вопроса.

ЗОВ ПРЕДКОВ СЛЫША СКВОЗЬ ЗАТИХШИЙ ГУЛ,

ПОШЕЛ НА ЗОВ,- СОМНЕНЬЯ КРАЛИСЬ С ТЫЛУ,

ГРУЗ ТЯЖКИХ ДУМ НАВЕРХ МЕНЯ ТЯНУЛ,

А КРЫЛЬЯ ПЛОТИ ВНИЗ ВЛЕКЛИ, В МОГИЛУ.

В непрочный сплав меня спаяли дни -

Едва застыв, он начал расползаться.

Я пролил кровь, как все,- и, как они,

Я не сумел от мести отказаться.

А мой подъем пред смертью - есть провал.

Офелия! Я тленья не приемлю.

Но я себя убийством уравнял

С тем, с кем я лег в одну и ту же землю.

Я Гамлет, я насилье презирал,

Я наплевал на датскую корону, -

Но в их глазах - за трон я глотку рвал

И убивал соперника по трону.

Но гениальный всплеск похож на бред,

В рожденьи смерть проглядывает косо.

А мы все ставим каверзный ответ

И не находим нужного вопроса.

1972

Четверг, 16 Августа 2012 г.
03:54 Иосиф Бродский
М. Б.

Дорогая, я вышел сегодня из дому поздно вечером
подышать свежим воздухом, веющим с океана.
Закат догорал в партере китайским веером,
и туча клубилась, как крышка концертного фортепьяно.

Четверть века назад ты питала пристрастье к люля и к финикам,
рисовала тушью в блокноте, немножко пела,
развлекалась со мной; но потом сошлась с инженером-химиком
и, судя по письмам, чудовищно поглупела.

Теперь тебя видят в церквях в провинции и в метрополии
на панихидах по общим друзьям, идущих теперь сплошною
чередой; и я рад, что на свете есть расстоянья более
немыслимые, чем между тобой и мною.

Не пойми меня дурно. С твоим голосом, телом, именем
ничего уже больше не связано; никто их не уничтожил,
но забыть одну жизнь -- человеку нужна, как минимум,
еще одна жизнь. И я эту долю прожил.

Повезло и тебе: где еще, кроме разве что фотографии,
ты пребудешь всегда без морщин, молода, весела, глумлива?
Ибо время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии.
Я курю в темноте и вдыхаю гнилье отлива.

1989
Пятница, 29 Июня 2012 г.
03:46
Ты боялся разбить мне сердце?
Глупый
У меня ж сталь внутри
Посмотри
И снаружи тоже.
Я не теряла времени даром
Пока тебя ждала
Обрастала металлом -
Сталью, титаном и серебром.

И нет ничего что может меня разбить,
Уколоть, обидеть, вывести из себя
Даже ржавчина твоего неприсутствия
Даже моя по тебе тоска.

Вселенная нас столкнула
И развела.
На доработку.
Надо отдать ей должное,
Она создает только шедевры.
Из металла, времени,
Любви,
Тебя
И меня.

(c)
Четверг, 28 Июня 2012 г.
23:04 Вера Полозкова
как пропитывают влюбленных густым мерцающим веществом
...
как красивые и не мы в первый раз целуют друг друга в мочки, несмелы, робки
как они подпевают радио, стоя в пробке
...
как на юге у них звонит, а они не снимают трубки,
чтобы не говорить, тяжело дыша, «мама, все в порядке»;
как они называют будущих сыновей всякими идиотскими именами
слишком чудесные и простые,
чтоб оказаться нами

расскажи мне, мой свет, как она забирается прямо в туфлях к нему в кровать
и читает «терезу батисту, уставшую воевать»
и закатывает глаза, чтоб не зареветь
и как люди любят себя по-всякому убивать,
чтобы не мертветь

...
почему мы всегда чудовищно переигрываем,
когда нужно казаться всем остальным счастливыми,
разлюбившими

почему у всех, кто указывает нам место, пальцы вечно в слюне и сале
почему с нами говорят на любые темы,
кроме самых насущных тем
почему никакая боль все равно не оправдывается тем,
как мы точно о ней когда-нибудь написали

...
вот они сидят у самого моря в обнимку,
ладони у них в песке,
и они решают, кому идти руки мыть и спускаться вниз
просить ножик у рыбаков, чтоб порезать дыню и ананас
даже пахнут они – гвоздика или анис –
совершенно не нами
значительно лучше нас


полностью

(с)
23:03 Роберт Рождественский
Жалею,
жалею девочек,
очень смешных
девочек,
ещё ничего
не сделавших,
уже ничего
не делающих.
Ещё жалею
мальчиков,
очень смешных
мальчиков –
пёстрых,
пижонистых мальчиков,
мальчиков-ремарчиков…

Я тоже
люблю
Ремарка, -
и значит,
вполне нормально,
что мне поспешными
кажутся
статейки
ругательно-ханджеские.
Романы его
мне нравятся, -
и это сказать мне
хочется…

Но есть
небольшая разница:
мы с мальчиками
расходимся.
Они
зазубрили начисто,
вчитываясь в Ремарка,
названия вин
ненашенские,
звучащие,
ароматно.
Они говорят
девочкам –
очень смешным
девочкам:
«Детки!
Имеются
денежки!..
Найдём применение
денежкам?..»
Так что и думать
нечего!..
Музыка –
будто плётка.
Крутится
бесконечная
магнитофонная
плёнка…
Они танцуют
неплохо,
они хохочут
азартно,
они веселятся
громко!
Яростно
и надсадно!
Они веселятся
дерзко!..
Но всё их вес6елье
обманчиво…

Разве вам весело,
девочки?
Разве вам весело,
мальчики?..
Не верю я
громкой музыке,
не верю
нарочной игре…

Ведь вам тоскливо,
как мухе,
проснувшейся
в январе.
Бродит она по стенке –
по неуютной
громадине…
Сколько веков вам,
девочки?
Сколько минут вам,
мальчики?
Ваша весёлость –
маска.
Немощен
ваш размах…
Бросьте
кивать
на Ремарка!
Здесь ни при чём
Ремарк!
Ваша любовь? –
Пустое…
Ваши мечты? –
Пустое…
Вот ведь
какая история.
Очень смешная
история.
Пятница, 26 Марта 2010 г.
07:44 В. Третьяков
Песня про тюбик

Я повстречала его весною.
Он был художник почти известный.
Мы целовались с ним под сосною,
И он женился, поскольку честный.
Он пил немного, он был негрубым, -
Такое счастье лишь раз бывает.
Одно смущало - почистит зубы,
И после тюбик не закрывает.
Но я внимания тогда не обращала -
Такой мужчина мне небом даден.
Я все по-бабьи ему прощала,
Все, даже тюбик, будь он не ладен.
А он, рисуя, впадал в нирвану,
А то вдруг скажет: "Люблю, и баста",
А то, проказник, затащит в ванну,
А там... А там открыта зубная паста.
А я как дура, носки стирала,
В супы ложила бульонный кубик,
И все просила, все умоляла:
"Почистил зубы, закрой, блин, тюбик!"
Он говорил мне так осторожно:
"Все это - блажь, и второстепенно",
Скажите, девки, ну разве можно
Любить и гадить одновременно.
И я с досады ушла к соседу,
Ведь у соседа вставная челюсть.
На полке тюбик от "Блендамеда"
Лежит закрытым. Какая прелесть.
Понедельник, 15 Марта 2010 г.
07:02
господи, сделай так, чтоб он запомнил меня такой:
красивой, нежной, но никогда не говорящей "мой",
пускай он помнит меня смешной,
вечно занятой ерундой;

сделай так, чтобы он не забывал мой запах и вкус,
чтобы гонял от себя моих грозных муз,
я в свою очередь тебе клянусь -
я никогда к нему не вернусь;

и пускай он станет счастливым, но уже без меня,
пускай не винит никого: ни моих друзей, ни себя;
мои раны всегда очень сильно саднят,
и, наверное, не зря;

господи, сделай так, чтоб он помнил мои глаза:
влюбленные, не сдающие ни шага назад,
взглядом которых можно все рассказать
абсолютно всегда;

и не важно, что теперь мы шепчем "люблю" другим,
и пускай всё не так, как мы друзьям говорим,
война с собой давно идет один на один -
каждый из нас отныне не теми любим.

(c)
07:00
однажды с утра становится всё равно -
как и куда вас несёт,
дальше он или ближе,
какое вы с ним сегодня идёте смотреть кино
и что он там вообще говорит и пишет,

зачем приходил и к кому от тебя ушёл
(любовь с равнодушием так похожи
в крайних своих пределах),
и как он делает - больно,
или приятно и хорошо,
или приятно и больно,
или - уже никак
никому
не делает.

(с)
123...6